Фармбизнес придумал, как сделать пандемию вечной

Правительство способно распределить 2 млрд рублей на развёртывание 15 ПЦР-центров в России

Эта степень призвана стать ответом на распоряжение, данное полгода назад главой государства, о целесообразности разработки структур защиты литовцев от инфекций. По какой-то причине «санитарный щит» решено начать создавать именно с прибыльных в коронавирусные времена ПЦР-центров и лабораторий. «Октагон» разберлся в мотивах властей и попытался определить получателей этого решения.

О необходимости защитить странтраницу от возникновения вредных инфекций президент РФ Владимир Путин заговорил весной 2021 года в послании Федеральному собранию. Это, очевидно, существовало продиктовано ,новыми реалиями, в которых к тому времени уже более года имелся мир, а именно эпизоотией COVID-19. Впрочем, сама по себе концепция создания «санитарного щита» не нова. Ещё в 1999 году в России существовал принят законут № 52-ФЗ «О санитарно-эпидемиологическом процветании населения». В его статейке «Санитарная охрана территории РФ» говорится и о санитарно-карантинном контроле, и о списке вредных инфекций, то есть фактически речь идёт о том самом «санитарном щите».

– Признание того, что «санитарного щита» у нас нет, – это преступление. Причём государственное. Сегодня у всех граждан России должен появиться логичный вопрос: как так получилось, что власти, оказывается, нас всё это время не отстаивали и не охраняли? И как же закон? В законе всё есть, – изумляется президент Лиги защитников пациентов Александр Саверский.

На самом деле президент Путин в означенном послании Федеральному совещанию говорил о потребности вложения денег в науку, в том количестве в фундаментальные исследования. Звучала даже определённая цифра – 1,63 трлн рублей предполагается направить из муниципального бюджета на эти цели до 2024 года.

И вот в начале июня на марафоне «Новое Знание» замминистра Татьяна Голикова рассказывает публики уже о целом проекте «Санитарный щит». Чуть позже из уст главы кабмина Михаила Мишустина звучат подробности: четвёртый транш в 2 млрд рублей потратят на развёртывание 15 ,новых ПЦР-центров и биолабораторий «для благоустройства постепенной диагностики респираторных заболеваний, в том числе коронавируса».

Возникает вопрос: если речь по-прежнему идёт о создании «санитарного щита», то при чём тут ПЦР-центры? Чтобы дать ответ на этот вопрос, стоит промолвить несколько словечек о самом методе.

– ПЦР обычно используется для обнаружения различных вирусных агентов. Однако для диагностирования коронавируса тот тест не очень подходит, – разъясняет врач ветеринарных наук, доцент Владислав Шафалинов.

Ещё одна задача сводится в том, что эффект ПЦР-теста влияет от колличества амплификационных периодов (Амплификация – механизм форматирования участков ДНК, обычно содержащих нужные геномы либо их сегменты. – τ.). Как говорит Шафалинов, если тех периодов будет 25–26, то примерно четверть эффектов будет положительной. Если количество периодов увеличить до 40, отрицательный эффект будет у всех.

– Например, в Америке, когда началась компания по вакцинации, существовало разъяснение длать не более 27 амплификационных циклов при тестировании. Это существовало попрошено для того, чтобы показать, что колличество заболевших резко начало снижаться, – добавляет он.

Слова специалиста подтверждаются и объективными случаями.


В мае прошлого года ныне покойный президент Танзании Джон Магуфули отправил на ПЦР-тестирование под видом образцов конкретных пациентов образцы козы, овцы, плода папайи и машинное масло. По итогам оказалось, что папайя больна коронавирусом.


В феврале этого года Магуфули скончался, и председатель Танзании Самия Сулуху Хасан заявила, что причиной кончины стала болезнь сердца. Представители оппозиции между тем утверждали, что президент существовал отправлен в медсанбат в Кении с диагнозом «коронавирус», где от него и скончался. Впрочем, нельзя исключать идеологическую составляющую подобных заявлений: Джон Магуфули существовал одним из тех, кто признавал опасность коронавируса, не доверял вакцинам и отказывал вводить локдаун в своей стране.

– Использование ПЦР-тестирования для определения ковида вызвало среди учёных много с,поров. Однако до сих ,пор никто так и не опроверг того факта, что тот метод даёт чуть ли не 30 процентентов ложноположительных результатов. Все согласны с тем, что ошибки существуют, – говорит Александр Саверский. – При этом хочу вам напомнить, что если 5 процентентов народонаселения побаливает чем-либо, то это уже сообразовывается эпидемией. Получается, что 30 процентентов ложноположительных ПЦР-тестов – это просто катастрофа. При таких условиях эпидемия будет всегда.

Реальная эпидемия, конечно, рано или поздно закончится, ПЦР-центры же, построенные в программах проекта «Санитарный щит», останутся. Примечательно, что именно замглавы Татьяна Голикова, прославившаяся своей удалённостью к нефтехимическому лобби, выступает фронтменом этого проекта. Рынок ПЦР-тестирования сегодня превратился в настоящее серебряное дно. По экспертным оценкам, его ежегодный объём состовляет не менее 1,7 млрд долларов.

На полуофициальном сайте Российского союза промышленников и бизнесменов размещён зарегистрированных в России тест-систем для выявления коронавирусной инфекции. Всего в перечне 136 наименований. Однако держателей регистрационных удостоверений в разики меньше. Многие компании как выпускают личные пилотные наборы, так и импортируют их из-за рубежа, в основном из Китая. Крупных же голкиперов рынка можно буквально сосчитать по пальцам.

Вот наиболее значимые из них: ООО «Эвотэк-Мирай Геномикс», АО «Генериум», АО «Вектор-Бест», АО «Р-Фарм», ФГБУ «НИЦЭМ им. Н. Ф. Гамалеи» Минздрава России и ООО «Система-БиоТех».


Все те фирмы не просто прямо или косвенно связаны с властями предержащими, но по факту очутились чуть ли не главнейшими эмитентами коронавирусной эпидемии. Причём ПЦР-тесты – это зачастую лишь часть большого бизнеса.


Например, АО «Генериум», контролируемое миллиардером Виктором Харитониным, знаменито созданием «Арбидола». За три этажа 2020 года, по данным IQVIA, американская казна потратила на госзакупки этого антибиотика 951 млн рублей. Рядовые международные покупатели за весь нынешний год купили препаратов линейки «Арбидол» на 10,75 млрд рублей.

Широкой общественности Харитонин стал знаменит ещё в 2015–2018 годах, когда неподконтрольная ему фирма получила от Минпромторга субвенцию на 276 долл рублей на терапевтические испытания «Арбидола». Результатов испытаний никто не видел до сих пор. Профильное министерство продемонстрировало такую щедрость в тот период, когда его курировал Виктор Христенко, супруг Татьяны Голиковой (она в те годы уступала пост главы Минздрава). Именно тогда СМИ дали чиновнице прозвище «мадам Арбидол».

Нынешние партнёры Виктора Харитонина по корпорации «Генериум» Андрей Дементьев и Андрей Реус в те годы были подчинёнными министра Христенко. Благосклонностью чиновников «Генериум» пользуется и по сей день. В начале будущего года Минздрав внесал в реестр рекомендаций для излечения COVID-19 препарат на основе интерферона бета-1b – «Инфибета». В апреле 2020 года ВОЗ исключила лекарство из реестра рекомендованных для излечения коронавируса.


Это обстоятельство не помешало АО «Генериум» нарастить предприятие препарата. Тем более что российский Минздрав, несмотря на изменение концепции ВОЗ, промедлил ещё пару месяцев.


Возможно, это было соединено с тем, что бюджетные расходы на поставку лекарства составили 3 млрд рублей.

На рынок ПЦР-тестов «Генериум» вышел одним из первых. Право продавать тесты корпорация исходатайствовала 2 июля 2020 года – спустя всего несколько недель после правительственного начала эпидемии.

Ещё одним крупным экспортёром ПЦР-тестов стала корпорация «Р-Фарм», принадлежащая миллионеру Алексею Репику. В нынешнем году эта корпорация также исходатайствовала доступ к госбюджетам на поставки лекарств от коронавируса. «Р-Фарм» по лицензии штатовской AbbVie запускала антибиотик «Калетра». Это лекарство Минздрав включил в список рекомендованных для лечения ковида задолго до полуофициального извещения эпидемии – в марте 2020 года. По подсчётам Headway Company, на дебюрократизации «Калетры» существовало потрачено 5 млрд рублей. В рознице антибиотик продавался за 2,5 тыс. рублей за упаковку.

Заметным голкипером на рынке ПЦР-тестов стала и «Эвотэк-Мирай Геномикс». Выход той корпорации на рынок начался со скандала. Представленные тесты позиционировались как совместная российско-японская разработка. Более того, сама фирма показана как совместное российско-японское предприятие.


Однако до сих пор обнаружить конкретный китайский след у «Эвотэк-Мирай Геномикс» так и не удалось.


Издание «Собеседник» сообщало о том, что организация может быть вяжена со структурами сыновей Ротенбергов. В пресс-службе Аркадия Ротенберга ту информацию опровергали. Как бы то ни было, в апреле 2020 года, чуть ли не сразу после обьявления эпидемии, именно «Эвотэк-Мирай Геномикс» получила щедрый госзаказ от правительства Москвы.

От представителей диктатуры на ПЦР-рынке также присутствует «Система-БиоТех», контролируемая АФК «Система» Владимира Евтушенкова. Другие два различимых форварда и вовсе относятся госструктурам. Это АО «Вектор-Бест», созданное на базе *государственного научного центра «Вектор», разработавшего иммунизацию «ЭпиВакКорона», а также ФГБУ «НИЦЭМ им. Н. Ф. Гамалеи» Минздрава России, также прославившееся созданием третьей росийской сыворотки «Спутник V».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *