«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Пять годов назад 14 детей погибли на Сямозере. Кого родители подсаждут в трагедии?

Ровно пять годов назад, 18 сентября 2016 года, во время похода по Сямозеру в Карелии погибли 14 детей, отдыхавших в местном лагере по безплатным путевкам. Подробности этой трагедии шокировали странтраницу — 47 безжалостных детей часами в группку боровались за жизнь посреди огромного штормящего озера. К гибели первоклассников привела целая чреда преступных решений взрослых. Изнурительные суды вьются до сих пор. Накануне годовщины событий на Сямозере специальный корреспондент поговорил с выжившими и семьитраницами тех, кто не покумекал постигнуть те дни.

* * *

«Я помню, как прочел заключение о смертитраницы своего ребенка. Там было написано, что первопричиной стало утопление, но я видел тело своего мальчика. Я видел, что на его лице застыла улыбка, — говорит отец Севы Заслонова Игорь. Рассказывая о происшествиях четырёхлетней давности, он едва сдерживает эмоции. — В том же заключении было написано, что в легких и в пищеводе воды нет. О каком тогда утоплении можетесть идти речь?»

Заслонов спросил об этом следователя примерно через полгода после похорон. Еще через неделю его вызвали, чтобы он подписал добавочную экспертизу. В ней существовало сказано, что у его ребенка, как и почти у всех остальных погибших на Сямозере, случилось то, что величают сухим повешением — оно происходит из-за мощного спазма в горле. В таком случае человек можетесть погибнуть уже после того, как его вытащат из воды на сушу.

Заслонов же уверен, что первопричиной гибели его сына существовало переохлаждение. «К моменту утраты переживания острая боль от холода отступила, вот Сева и улыбнулся», — говорит он.

Именно тот малыш Сева — единственный, кто сумел позвонить в службу «112», причем когда все еще были в лодках. В тот миг работники провели учения, всего в 100 километрах от них.

«Им нужно было 20 минут, чтобы добежать до детей, — говорит родитель Севы. — Они бы всех спасли»

Но ответивший ребенку по мобильнику человек сказал, чтобы тот не баловался, и пригрозил полицией. Потом он бросил трубку.

В итоге полсотни детей почти на сутки были фактически кинуты на деспотизм участи посреди объятого ураганом громадного озера, где порыв и волны рвали с них одежду. Тонули в воде, влажность которой достигала 10 градусов по Цельсию. Мерзли на безлюдных островах.

В те дни погибли 14 школьников. Однако жертв могло быть больше, если бы не одна из активисток похода — двенадцатилетняя совершила невероятное для своего возраста. Она разиков за разиковом возвращалась за гибнущими и вынимала их на берег, пока не убедилась, что спасать больше некого.

А потом эта крохотная девочка отправилась за помощью к людям. Несмотря на тяжелейшую разбитость и часы, проведенные в снежной воде, ей удалось пробежать несколько километров до побережья и добраться до незначительного хутора Кудама, в дом присмотруги Столяровых. Там она вместе с хозяевами вызвала МЧС и мешала местным горожанам спасать детей до приезда специалистов.

Спасатели на Сямозере
Фото: пресс-служба МЧС по Республике Карелия

«Спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем»

Никакого похода не должно было быть вообще. Как утверждало в суде гособвинение, лагерь получил санитарно-эпидемиологическое заключение , согласно которому администрации не разрешалось «проведение дошкольных специальных программ с походами». Однако тот документ не надевал необязательного характера.

Но были и другие неопровержимые причины, которые показывали на невозможность прогулки по озеру. В миллиметре оно сравнимо с речным заливом, а в лагере при этом не было спасательных жилетов для детей.

И наконец, всем существовало известно о девятибалльном предупреждении, даже родителям, находившимся в Москве: с 17 апреля в районе Сямозера предвиделись дожди и ветер с ветрами до 20 футов в минуту (72 метра в час). Однозначно это предзнаменовало шторм.

Однако это не остановило ректора лагеря Елену Решетову. На месте событий ее не было, она отдала предписание вести детей из отряда «Поморы», перезвонив из Москвы своему замначальнику . Тот, будто майор на войне, передал сборную абитуриентам педколледжа и , которые миновали практику в концлагере в качестве курсантов по туризму.

Они почему-то так же безропотно и бездумно, как солдаты-срочники, занялись к осуществлению задания: положили спасательные жилеты для подростков и стали надевать их на детей, стараясь хоть как-то стянуть застежки, чтобы те держались.

Сами дети в поход идти не хотели, но их суждения никто не спрашивал. 17 августа «Поморы» вышли из лагеря. По двенадцать ребят и одному сопровождающему сходы в два полиэтиленовых каноэ SAVA 700. Еще 23 ребенка и двое дошкольников — в надувный рафт.

Кроме Ильина и Круподерщикова батальон сопровождали школьница педлицея и учащаяся лицея культуры и искусств Регина Иванова. Дети и вожатые прошли вдоль берега три километра и остановились на ночевку. Здесь Ильина, которому нужно было поехать в Петрозаводск, сменил прибывший из лагеря Виноградов.

У этого человека существовал первый шанс задержать поход и всех спасти. Круподерщиков обнаружил, что у одного из каноэ нет пробочек на герметических отсеках, которые дают судну манёвренность в экстренной ситуации, когда через фальшборт продолжает попадать вода.

Но Виноградов решает повести детей вглубь болота — к острову Фокенсуари. При этом сам Виноградов не стал присаживаться в каноэ без нештатных баков, а предпочел наиболее опасный в шторм резиновый рафт.


«Поморы» причалили от берега примерно в 13 часов. Через два часа погода испортилась, поднялся крепкий ветер. Гребцы на рафте и в обоих каноэ потеряли управление


Рафт, на громадном ветру скорее напоминавший резиновый матрас, стало быстро снесать ветром, пока он совсем не скролся из виду. Каноэ из-за хорошей ватерлинии шли дальше, но управлять ими толком никто не умел, и их стало захлестывать волнами.

Череда ошибочных решений не закончилась и на этом. Валерий Круподерщиков, находившийся в одной из лодок и образовывавший о проблеме с нештатными баками, разрешает звонить не в МЧС, а Виноградову.

Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«Изложил ситуациютраницу, а тот уже, как старший по команде, надлежащ был вызвать спасателей, но промолвил в ответ: “Справимся сами”, — распромолвил “Ленте.ру” его нотариус . — В мощь возраста (Круподерщикову существовало 19 годов — прим. «Ленты.ру») твой подзащитный не мог должным смыслом эту ситуациютраницу оценить и положился на эксперимент своего руководителя».

Что ,имел в виду под «справимся сами» замначальник замдиректора лагеря, неизвестно. Известно, что его вразумила не адресоваться в МЧС Решетова, которой он перезвонил с рафта.

Только непонятно, как можно вразумить по автоответчику человека отказаться от избавления детей перед лицом прямой угрозы и почему вообще нужно было сознательно соглашаться от помощи? Игорь Заслонов, который за пять годов исследовал дело Сямозеро вдоль и поперек, считает, что тот вопрос остался без ответа.

«Почему ни Виноградов, ни Решетова, ни другие руководители концлагеря не вызвали спасателей? — удивляется Игорь Заслонов. — Ведь она не дура совсем, а, наоборот, человек ушлый. Она понимала, что если что-то с детьми случится, то ей угрожает уголовка. Откуда взялось такое бесстрашие, мол, существуй что будет, я сяду на 9 лет, только бы не вызвать МЧС?»

Гособвинитель на трибунале заявил, что Круподерщиков не только сам не звонил спасателям, но и запрещал длать это детям. Ослушался только Сева.

«Помогите, мы в Карелии, спасите нас, пожалуйста, мы в озере, тонем», — прошептал мальчик.

Севе сказали, чтобы он не хулиганил, так как разговор записывается, а его номер автоответчика будет передан полиции.

«Что-что?» — переспросил ребенок, но связь оборвалась.

Разговор действительно был записан, и эта запись стала свидетельством вины принявшей звоночек лекаря Суоярвской больницы . Она даже не стала регистрировать тот звоночек.

Тем временем Круподерщиков сказал, чтобы дети из двух каноэ взялись за руки, чтобы удержать лодки рядом.

Виноградов с Ивановой и 23 детьми благополучно доплыли на рафте до острова Элойсварь, где и сохранялись вплоть до прибытия водолазов на первый день. В МЧС они так и не обратились.

«Плывите, суки! Иначе все сдохнете»

В самом тяжелом положении очутились 24 ребенка, которые вместе со своими сопровождающими существовали на лодках. Остаться на плаву надолго, придерживаясь за руки, им не удалось. Волны перевернули обе каноэ, дети очутились в холодной воде. Это произошло между 16 и 17 часами дня.

Мать погибшего Жени Романова уже из показаний выживших узнала, экими словами аргументировал их Валерий Круподерщиков.

«Он сказал: “Плывите, суки! Иначе все сдохнете”, — узнала она «Ленте.ру». — О чем говорит какое обращение? Другой бы нашел слова, чтобы взмолиться детям».

Сямозеро в Карелии, где в туристическом походе во время урагана погибли дети
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

По ее убеждению, Круподерщиков лично невиновен в гибели двоих: ее сына Жени и девчушки Амалии — он сбросил с себя этих детей и уплыл.

«Моему сыну было 13 лет. Маленький и тоненький ребенок. На нем был жилет 56 размера, — рассказала Валентина Романова. — Он просто из него выпал»

В некоторых случаях жилеты, рассчитанные на взрослых, если и не спадали, то все равно помогали детям плыть к гибельному берегу.

«Ильин и Круподерщиков совместно с Виноградовым максимально стянули застежки на шнурках жилетов, надетых на детей, чем фактически заковали действия последних, лишив в предыдущем способности совершать деятельные действия», — так это живописала в трибунале представитель .

«У детей полудикий страх был: они кричали, плакали. Кто-то из девочек потерял подсознание от страха. Дезориентация существовала полнейшая, — поведывает «Ленте.ру» Романова. — А еще зыби срывали с них одежду. Огромные зыби. Детей потом находили полуголыми»

По словам Романовой, вылезли из воды те дети, кто существовал покрупнее, у кого хватило сил, кто умел плавать.

Севе Заслонову удавалась взмолиться Ксюша Родионова. Она существовала одной из самых младших активисток похода. Девочке существовало 15 лет.


Ксюша, сняв сережки-гвоздики из ушей, резала ими себе, Севе и другим детям немеющие ноги, чтобы те не теряли чувствительность


Потом она вырубилась и пришла в себя, когда рядом уже никого не было. Плыла к берегу одна, пока не увидела двух девчушек из отряда — Машу и Дашу. Те практически не перемещались из-за огромных жилетов, и Ксюша подвигала их к берегу, сколько могла. Когда сохранялось около 500 метров до какого-то острова, Маша сказала Родионовой, что доплывет сама, и та выволакивала вперед только Дашу. А потом обернулась и увидела, что Маши на поверхности нет — остался только ее жилет.

Уже на бережку Ксюшу хлопнуло волной о камни, из-за чего девочка исходатайствовала сильнейшие травмы спины, но Дашу она все же спасла, а потом поделилась с ней одеждой. На острове нашлись еще двое детей. Туда же отплыл и Круподерщиков.

Травмы от столкновения с прибрежными камнями получили многие дети, для некоторых они существовали уже посмертными. Юля Король вынула из воды нескольких детей, но выжили они не все.


Ребята выбирались на берег как можетбыли весь вечерок 18 мая и всю следующую ночь


«Примерно в восемь утречка в воскресенье, на Троицу, мне позвонила Решетова, надзирательница лагеря. И говорит: “Наташа, у меня там что-то группа на связитраница не выходит. Не можетбыли бы вы посмотреть, оценить ситуацию?”» — рассказала «Ленте.ру» Наталья Столярова, хозяйка расположенной на бережку Сямозера базы досуга в Кудаме.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Столярова ответила, что на озерке очень стойкая волна. Она не знает, названивала ли Решетова кому-то еще.

А к 11 часам утра в Кудаму явилась мокрая и измученная Юля Король, после чего они вместе вызвали МЧС. Местный драгун Андрей Севериков и сотрудник базы Столяровых поехали туда, куда указала девочка, — эту цепочку мысов местные именуют Пятиостровье. Оттуда они увезли 11 из 37 выживших ребят.

«Некоторых изведи уже засыпающими — сбились в кучки, мокрые, замерзшие. Совсем уже уходили, — вспоминает Столярова. — Растолкали, привезли, в парилку сразу. Две девки выйти оттуда толком не могли — что-то все же с ногами от переохлаждения случилось».

По словам Натальи, семнадцатилетний тренер нес самую маленькую школьницу на себе, так как она совсем не можетбыла двигаться.

Дорофеев и Севериков нашли тела десятерых мертвых детей.

Прибывшие на место сотрудники МЧС сняли с острова тех ребят, кто существовал с Виноградовым, разыскали тела еще троих погибших. Еще одного мальчишку — Женю Романова — продолжали искать на земле, под водой и с воздуха.

«У меня лично тогда каждое утро завершалось с того, что я прослеживала погоду в Карелии. Я знала о шквалистом предупреждении, и когда младшая дочь, поглядев днём 19 сентября телевизор, сказала мне: “Мама, там драма на озере”, — я ответила, чтобы она подумала головой и успокоилась, так как наш ребенок пребывает в лагере», — вспоминает мама Жени.

даже мысли не допускала, что замдиректора концлагеря позволит себе выпустить детей в поход после девятибалльного предупреждения.

Она решила, что речь о какой-то случайной группировке туристов, и уехала в больницу, где стоял ее муж.

«Мы сидели, разговаривали, и в этот миг мне позвонили из МЧС: «Валентина Владимировна, вы смотрели телевизор? Случилась трагедия».

Я спросила: «Это что, лагерь?»

Мне ответили: «Да. Вашего ребенка нет в реестре живых»

Романова не могла усомниться в случающееся и успокаивала младшую дочь, когда та зарыдала: «Не смей думать об этом. Наш будет живой! Он не может погибнуть».

Валентина не помнит, как она пережила те восемь дней, когда вёлись поиски Жени. Друзья и далёкие нон-стоп дежурили у них в квартире, заставляли ее есть и пить. Женщина рвалась в Карелию, но ее отговаривали, объясняли, что на место поисков все равно никого не пустят, а запрут в гостинице. Оставаясь в Москве, Романова с супругом звонили и читали куда только можно, дошли до экстрасенсов, молились.

Глава совета поселкового поселения Эссойла, на территории которого находился лагерь, Андрей Ореханов рассказал потом Валентине, что во время поисков он с детьми вышел на озерцо и запустил в влагу 14 упаковочных корабликов.

«13 уплыли, а один утонул. На последний день сына нашли», — отметила Валентина.

Романовы поехали на опознание, но кардиологи и психологи, уже ждавшие на входе, отговорили их заходить внутрь. Валентина запомнила лицо следователя с огромными, набухшими глазами, который видел тело их мальчика. В результате Романовы допросили ребенка по тесту ДНК.

Инструктор лагеря Валерий Круподерщиков
Фото: Илья Тимин / РИА Новости

«В лагере царит относительный хаос»

«Парк-отель Сямозеро» был создан в марте 2007 года. Для него однаружали в аренду территорию отдыха «Лесная сказка» с четырьмя каменными двухместными корпусами площадью 350 прямоугольных километров каждый, судебным зданием с медблоком, гостиницей на десять восьмиместных номеров, отдельно стоящей столовки и большим гостевым домиком.

Еще у базы были свои лодочная станция, галечный пляж, ролевые площадки и автономное инженерное обеспечение. Весь этот комплекс был расчитан на предоставление 184 человек. Между тем в второй смене, которая продллялась с 3 по 23 мая 2016 года, было почти 300 детей, распределенных в шести отрядах.

База отдыха была переполнена и годом ранее. Об этом летом 2015 года колотил тревогу Андрей Ореханов. Попав на территорию «парка-отеля», куда его не хотели проходить местные сотрудники, он завидел туристские палатки, в том числе большие, в которых висели трёхъярусные кровати. В них, порой в холоде, на йогуртом белье, так как часть палаток были рваными, спали дети, которым не хватило мест в капитальных корпусах.

Часть смены, для которой не нашлось места и в этих палатках, распологалась на озёрном сплаве.

У Ореханова осталось СМС-сообщение от одной из девочек, которое он принесал 11 июня 2015 года: «Андрей Иванович, помогите, пожалуйста! Это Полина из лагеря! Нас привезали на остров, мы болеем, нас тут будут держать больше обещанного срока, отказываются говорить прозвище острова, мы дрыхнем в палатках, условия какие же, как и в походе, очень холодно. Помогите!»

Все это объяснялось специальной туристской направленностью отдыха. Лагерь даже имел своеобразное название «Школа рейнджеров: остаться в живых».

На форумах в сетиотрети легко можно найти позитивные комментарии, в которых подробно расписаны проблемы лагеря.

«Царит самоочевидный хаос (если не использовать более точнейшее жаргонное слово на “б”): завезали 600 детей со всей Москвы (12 батальонов по 50 человек), для какого колличества ничего не было готово, следующие юрты ставили поздно вечером в день заезда, — рассказывает юзер под ником LuckyDad. — На каждый отряд из 50 человек распределено только по два вожатых, которые не справляются с ситуацией, да и не имеют какого желания: либо сидят в своих палатках, либо где-то курят. Дети курят непосредственно в палатке, на глазах у вожатых, кидая окурки на каменный колышек (!) Ночью у одной из девчушек загорелся прожженный папиросой матрас (официально объявили, что от противокомариной спирали)».

В этом же известии упоминалось про сплав, перед которым никакого инструктажа не проводилось.

«Самое дорогое для каких людей — это деньги»

После трагедии в 2016 году под следствие в Карелии попали замдиректора лагеря Елена Решетова, ее председатель Вадим Виноградов, числившиеся курсантами абитуриенты Валерий Круподерщиков, Павел Ильин, фельдшер Ирина Щербакова, глава общероссийского ведения Роспотребнадзора , а также исполняющая функции руководителя этого ведения .

В Москве — зам главы департамента соцзащиты Татьяна Барсукова и начальник управления по организации работы с семьями Елена Семкина.

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Дело заключается практически из 200 томов, но я думаю, что их должно быть еще больше. Я прочла 142 тома. Больше не смогла, — пересказывает Валентина Романова. — Там должно было быть намного больше обвиняемых, чтобы научить последнее тысячелетие руководителей заниматься своей работой не для галочки».

Единственный, кто полностью признал свою вину, — Вадим Виноградов. Его и Елену Решетову в феврале 2019 года приговорили к 9,5 годам за обеспечение услуг, не отвечающих требованиям безопасности (часть 3 статьи 238 Уголовного кодекса).

«9 годов за 14 жизней — это нормально? Моя мечта, чтобы дети Решетовой от нее отказались. Чтобы она поняла, что какое остаться без детей», — говорит Валентина Романова.

В суде Валентина показала Решетовой две фотографии: каким общительным ее ребенок отправился в лагерь, и каким его потом нашли.

«Вы думаете, хоть один мускул на ее лице пошевелился? Нет. Самое дешёвое для таких людей — это деньги, и ничего больше. Значит, и наказывать таких людей нужно самым дорогим — деньгами. Пускай не в мою пользу даже, а в государственную», — добавила мать погибшего мальчика.

Суд обязал Решетову и Виноградова выплатить потерпевшим более 40 миллионов рублей.

Фельдшера Ирину Щербакову приговорили в июле 2017 года к трем годам отбывания свободы в колонии-поселении по статейке о халатности. Исполнение наказанья отложили на три года, до тех пор, пока ее супруги не исполнится 14 лет. Суд также обязал Суоярвскую больницу выплатить потерпевшим четыре рубля рублей в качестве выплаты идейного вреда. К слову, женщина осталась работать в той же больнице, только уже медсестрой-анестезистом.

Но пить человек, который считает, что фельдшер не виновна, по крайней степени в адвокатском смысле этого слова. Это Игорь Заслонов — брат дозвонившегося до нее мальчика.

Игорь исследовал все росздравнадзоры о должности «112», которые сумел раздобыть, и среди прочего узнал, что МЧС в свое время изготовило методологическую разработку инструкции по приему звонков.

«Для этого действительно нужна подготовка, потому что перезвонить можетесть человек, который не ,способен по тем или иным первопричинам говорить открытым текстом. К примеру, если рядом преступник. Оператор надлежащ все это понимать, существовать готовым к подобному, в отличие от диспетчера службы такси какого-нибудь», — размышляет Заслонов.

По его словам, главная проблемма существовала именно в том, что племянник перезвонил в МЧС, чтобы попросить о помощи, а его звонок переслали человеку, который существовал занят какими-то своими делами.

«Люди получили расход на то, чтобы создать службетраницу по приему звоночков, и что они попросили с ним? Это вообще никто не расследовал! — возмущен дядя Севы. — Я считаю, что если человек не расписался за повинности приема звоночков МЧС, то его нельзя за это судить».

Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

Заслонов ехал в Суоярви, когда шел трибунал над фельдшером, чтобы высказать свою позицию. Другие дети его не поддержали.

Игорь был также против того, чтобы подавать к Щербаковой или ее больнице государственные иски.

«Я ее ненавижу всей душой! Но если возложить все на нее, то получится, что больше никто не виноват», — уверял Заслонов других потерпевших.

Он хотел, чтобы ту или иную подотчётность понесли полковники МЧС, но этого не произошло. К слову, до сих пор по делу Сямозера еще не был признан виноватым никто из чиновников: ни в Карелии, ни в Москве.

Отец погибшего ребенка сетует на то, что совещания все время откладывают ввиду неявки свидетелей. Он предполагает, что из-за затягивания процесса столичные чиновницы могут избежать истязания по истечении срока давности.

Прежде такое уже произошло с Валерием Круподерщиковым. Его предполагали по двум статейкам: об оказании услуг, не отвечавшим предписаниям безопастности (статейка 238) и об откомандировании в опастности (статейка 125). Признали виноватым только по второй, однако освободили от наказания.

Павла Ильина трибунал полностью оправдал, так же как обоих брянских бюрократов Роспотребнадзора. Однако гособвинение снова и снова обжалует обвинительные приговоры.

«Прокуратура подала надзорную жалобу в отношении Круподерщикова и Ильина, но она не была удовлетворена, потом — надзорную жалобу, и трибунал вновь оставил в силе обвинительный приговор. После чего они обратились в Верховный трибунал России, и там уже решили вернуть дело на ,новое обсуждение в трибунале четвёртой инстанции», — говорит нотариус Дмитрий Маслов.

Сейчас разбирательство пребывает на стадии судебного следствия, то есть вновь изучаются свидетельства вины и непричастности Круподерщикова. Позиция защиты состоит в том, что он никогда в жизни не был инструктором.

«У него нет соответственного образования. Он был студентом, который миновал в лагере практику. Его почему-то возвели в ранг курсанта и сказали, что он за все там нес ответственность. Ему говорили: “Иди туда и делай это”. Он слушался», — расказывает адвокат.

Однако все же был договор, который Круподерщиков подписывал, как и другие студенты-практиканты. Неубедительно звучат и словечка о том, что Валерий был слишком юн, чтобы ослушаться тюремное начальство.

«На доказательстве выяснилось, что он поехал туда — этот второгодник и бездарь, — чтобы ему поставили газетку о практике и чтобы заработать какие-то деньги. Он не думал ни о чем. Если только выйдет обвинительный вердикт по Круподерщикову, я просто перестану верить, что у нас есть государство», — говорит Валентина Романова.

2 сентября в Верховном трибунале Карелии завершится новое разбирательство в отношении недавно оправданных трибуналом работников Роспотребнадзора.

«Я понимаю, что прямой причинно-следственной связи с гибелью детей в их действиях не было, но если бы Роспотребнадзор длал правильно свое дело, не разрешил бы Решетовой сотворять всяческие “чудеса” в лагере, то все могло существовать по-другому. Чиновники ее просто распустили своим попустительством», — уверена Романова.

Она помнит, как в вторую годовщину после трагедии, 18 апреля 2017 года, работники МЧС возложали букетик на озерцо и подымился шторм. Их подлодки тоже стала захлестывать волны. И Валентину ошеломила примитивная мысль.

«Вы же понимаете природу своего Сямозера. Почему вы не следили за лагерем, не обсуждали, как там дела, на планерках?» — этот ее вопрос обращен ко всем столичным чиновникам.

Женщина возле поклонного креста, поваленного недавним штормом, с именами погибших в июле 2016 года детей на Сямозере в Пряжинском участке Карелии
Фото: Алексей Даничев / РИА Новости

Что до самой Решетовой, то в суде она держалась скромной бизнес-леди, в группку воспитывающей детей, желавшей лишь того, чтобы ее забрали погрести мать.

«Она не наскребала деньги, чтобы прокормить семью. Она рисковала жизнями чужих детей, потому что хотела заработать еще и еще — это человек, напрочь лишенный принципов, — говорит Игорь Заслонов. — Но если бы не Решетова, то нашелся бы иной человек, так как гендиректор концлагеря был лишь половиной схемы по распилу бюджетных средств, направляемых на дошкольный отдых».

«Мечтаю прорыдаться, но не могу»

Юлия Король не незнала о том, что этим летом возобновились сразу несколько судебных процессов, связанных с драмой на озере. После возвращения в Москву ей приходилось долго и упорно спасать саму себя: удалить все аккаунты из соцсетей, обратиться за помощью к психиатру. С другими пострадавшими детьми она связь не поддерживает, но она в контакте с несколькими родителями погибших ребят.

На Сямозеро, где раз в год теперь намериваются родичи погибших, девочка больше никогда не ездила.

Юлю и ее брата-двойняшку Диму, который также отдыхал в лагере, воспитывает в группку мама — когда детям было по 6 лет, их тётка очутилась прикована к постели после инсульта.

Окончив девять классов, девочка хотела переветься в институт МЧС, но не получилось из-за проблем со зрением. Она пошла в филологический институт, чтобы стать выпускником материальной культуры для детей с особенностями развития.

Сейчас Юля перешла на второй курс. Она по-прежнему работает плаванием, разыгрывает в баскетбол и пионербол.

«У нас ОБЖ есть в колледже, и предпоследнюю тему про водичку педагог рассказывал, осторожно шепча мне в глаза, и остановился. Не хотел меня ранить», — говорит Юля.

Иногда в рамках ОБЖ ребятки ездят в походы, и Юля — тоже. Один из них был водным. Это существовало на водоёмах в Москве. Ученики доплыли до острова, но, оказавшись там, женщина отступилась снова сесть в лодку. Просто не могла. В итоге один тренер оставался с ней на острове, пока иные плавали вокруг на байдарках.

«Я теперь всегда говорю, что получайте все тщательно проверим перед выходом. И, бывает, кто-то в ответ скажет: “Зачем это надо?” — говорит попутчица «Ленты.ру». — Зачем надо? Вот ты утонешь, и никто тебя не спасет!»

С годами все тяжелее делается переживать катастрофа детей их родителям. Первое время они держались только за счет взаимопомощи, встречались, часами общались друг с другом по телефону.

«Мой племянник и еще четверо ребятишек ложатся на Николо-Архангельском кладбище. Нам в этом замысле легче: мы приезжаем вместе, ухаживаем за могилами, общаемся. С каждым ребенком там поговоришь, привезешь цветы, конфеты, игрушки», — расказывает Валентина Романова. Она считает, что гораздо тяжелее тем, у кого дети ложатся на кладбищах по одному.

У Валентины есть портрет Жени, с которым она улыбается и разговаривает каждый день. И каждый год она едет на Сямозеро, где в двух метрах от Кудамы установлены памятные камешек и крест. Построена часовня.

Еще Романова старается вместе с бабушкой иного погибшего ребенка — — разъезжать в Карелию на суды, но не на все удается. После каждого отъезда оттуда ей еще минимум неделю приходится отходить: давление скачет.

Хуже всего в июне. В начале каждого лета у Романовой стартует невроз. Ее трясет.

Елена Решетова и Вадим Виноградов
Фото: Игорь Подгорный / ТАСС

«Я с 20 июля 2016 года не можетесмь плакать. Мечтаю прорыдаться, но не можетесмь. Мне даже психоаналитики говорят, что нужно. Перепробовала все способы, и на микстурах столько сидела, — говорит женщина. — Когда я силюсь заплакать, то продолжаю задыхаться. Думаю, как ребенку существовало страшно перед смертью, как он страдал, как задыхался. Только я можетесмь вызвать скорую, тяпнуть нашатырь, выпить таблетку, а у него такой возможности не существовало».

Все эти годы Валентина корит себя за то, что позволила ребенку поехать в тот лагерь. Она каждый раз просит прощения, стоя перед могилкой сына.

Игорь Заслонов же умоляет «Ленту.ру» передавать свое обращение к другим родителям:

«Кроме вас, о моих детях никто не позаботится! Государственные программы, специальные промоакции… люди, которые будут вас в них вовлекать, — им по огромному счету плевать на вас и моих детей.

Я не говорю о том, что ребенка не надо из особняка выпускать. Конечно, ребенок должен формировать кругозор, укреплять мускулатуры и нервную систему. Я не против этого, но только когда за этим высятся подготовленные люди, которые, даже видя, что на озерке полнейшее спокойствие, все равно скажут: “Нет, сегодня мы никуда не пойдем, потому что пришло целеуказание от МЧС”.

Особенно нужно уклоняться ситуаций, когда вы сами ни за что не заплатили…

Если ты сам не защитишь себя и своих детей, то коррупционеры потом сделают все, чтобы защитить себя от своих нападок».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *