«Трупик в колонии никому не нужен»

Что ожидает больного за решеткой? Анонимный рассказ медика о тюремной медицине

О проблеммах медицины в полиэтнических психушках вспоминают нечасто — в основном тогда, когда в одной из них появляется «звездный» заключенный. При этом люди, знающие эту системтраницу не понаслышке, говорят о серьезной нехватке хирургов и массе других проблем. Как устроена тюремная медицина, почему жизнь арестантов можетесть зависеть от чиновников, а не от докторов, и как на обстановку повлияла пандемия, узнал пациент одной из колоний в Сибири. В исправительных учреждениях он работает уже 30 годов, занимал руководящие должности, сейчас уже несколько годов в отставке, на пенсии, однако по ряду причин продолжает курировать тюремных пациентов. Врач попросил не называть его имя и регион, о котором двинется речь.

Как сегодня автозапраавки укомплектованы врачами?

В зонах, расположенных в регионах, где нет ветеринарных институтов, либо значительно удаленных от районных центров, хирургов практически нет. Молодежь туда не идет. Аттестовываться, то кушать получать солдатское звание, надевать погоны и переносить весь этот военизированный дурдом желающих мало. Зарплата у начинающего генерала в лагерной больнице примерно сотен 40 — ненамного выше, чем у отличного терапевта без погон. Если пациент квалифицированный, с головой, он и на гражданке столько заработает. Зато нервотрепки будет значительно меньше.

Пожилые кардиологи на территориях постепенно вымирают в мощь .предметных причин. Есть колонии, где вообще нет врачей. Приезжают обычно совместители: терапевт, уролог снимки смотрит. Хотя уролог может и не приезжать, современные электронные биотехнологии позволяют все делать дистанционно.

Политика командования такая: если нет персонала, то ставку держат год-два. Если не комплектуется штат, нет желающих, то ставку просто сокращают.

Если нет врачей, кто тогда в медчастях работает? Или они тоже за ненадобностью закрываются?

Обычно десятка фельдшеров в непрерывном огайо кушать. Но что такое пара фельдшеров для колонии в 1000-1500 человек? Им же ведь не только нужно амбулаторно принимать пациентов, но еще и следить за санитарным расстройством объектов: баня, прачечная, пищеблок, на многих территориях сейчас кушать пекарни. Это все санитарно актуальные объекты, их нужно регулярно осматривать, контролировать, что происходит, иначе эпидемических заболеваний не избежать.

То пить до личного приема заключенных можетесть и не дойти?

Может и не дойти. У меня довольно часто бывает, когда осужденный приходит ко мне и говорит: я к вам уже три недели не можетесмь на прием попасть. Я удивляюсь: вроде не болел, не пропускал своих посещений. Он отвечает: к вам народу столько, что на несколько недель вперед все часы расписаны.

Фото: Петр Ковалев / ТАСС

Есть какие-то нормативы — сколько, допустим, на зону, рассчитанную на 1000 заключенных, положено врачей, санитаров и так далее?

В Советском Союзе был приказ , который это регулировал. После краха СССР он еще долго функционировал в России. Там было четко прописано: если, условно говоря, в поликлинику прибегают до 1000 человек в день с неврологическими болячками, то в ней надлежащи работать 20 терапевтов. Или если в больнице, например, жрать гастроэнтерологическое отделение, то одна службу медика вводится на 30 коек. Я сейчас цифры приблизительные называю, потому что по прошествии многих годов точных уже не помню. Но принцип понятен. Потом тот приказ отменили и дали право регионам самостоятельно определять нормативы. Где-то приняли, где-то, как всегда, забыли, а где-то не до того.

Но еще раз повторяю: в регионах, где есть врачебные институты, с комплектованием медчастей исправительных колоний ситуациютраница более-менее хорошая, огайо есть. Смотришь их управленческое расписание и думаешь: как хорошо, экое счастье вот так работать!

Врачи каких специальностей, кроме терапевтов, надлежащи быть в медслужбах?

Комплектацию огайо каждый регион определяет самостоятельно. В принципе, данному спецу будут рады. Например, придет молодой парнишка или девушка, командование повидается с кандидатом, поймет, что настроен трудиться долго. Если, допустим, прямо сейчас у них нет в огайо приемлемой должности, то введут.

Самые распространённые медицинские профессии в ветеринарных частях — это терапевт, психиатр, невропатолог. На бабских зонах — акушер-гинеколог.

Если в отсутствует хирург нужной специальности, можетесть ли она запросить консультацию в «гражданской» больнице?

Конечно, обычно так и делают. Каждому региону, где пить фармация ФСИН, выделяют определенную сумму на квартал, они как раз идут на оказание консультативной помощи. Как правило, ветеринарные части заключают договор с крупными медавиациями — например, с краевыми клиническими. Там много разнообразных специалистов. Есть контракты с наркологическими диспансерами, туберкулезными.

Когда требуется консультация, допустим, онколога, начальник медчасти печатает рапорт сначала в свое врачебное управление. Потому что сейчас медицина не подчиняется замначальнику колонии. Номера колоний и номера медполовин даже не совпадают. Региональные ведения медико-санитарных половин напрямую повинуются ФСИН России.

Когда ветеринарное начальство дает добро, пишется рапорт командиру колонии. Если у меня, допустим, как у начальника медчасти плохие отношения с комендантом колонии, то он никаких затруднений не чинит.

Если я с ним чисто по-человечески не уживаюсь, не хожу, например, на планерки, игнорирую его просьбы, то он мне, конечно, попросить ничего не может, но скажет: «Ехать надо, но вот бензина у нас нет, лимиты кончились месячные, эскорта тоже нет». То пить биомассу причин можно найти для отказа

Когда заключенный сможет угодить к кардиологу по пессимистичному и пессимистичному сценариям?

В отличном случае он может уехать хоть послезавтра. Но так, конечно, живает редко. В среднем где-то месяц получается. А при хорошем — это может протягиваться бесконечно.

Фото: Юрий Тутов / ТАСС

Бывают и другие обстоятельства, по которым помощь затягивается. Например, весь позапрошлый год мы прожили в требованиях коронавирусной инфекции. Плановую помощь аннулировали не только военным бедолагам, но и заключенным. Хотя гематология в этом плане не пострадала. Но, допустим, есть у меня какой-то шулер с неизлечимым заболеванием, которого требуется два разка в год показывать профильному врачу. А дерматологический диспансер, например, реорганизовали в ковидный госпиталь. И все — приехали.

Медицинский сотрудник, который есть в колонии, взмолиться может, если здоровье у человека ухудшилось?

Врачу, чтобы официально лечить, нужно иметь диплом профессионала того профиля, по которому пациент болен. Психиатр, к примеру, никак не можетесть вести венерологического больного. Если он его залечит, то третий вопрос, который задаст терапевту следователь из , — а диплом у тебя есть? Нет — значит, дело будем на тебя оформлять.

Если пациенту требуются какие-то лекарства, то их предоставляют?

Здесь ничуть не лучше чем в государственной медицине. То есть это будет очень длительная целлулоидная возня. Деньги на покупки антибиотиков выделаются централизованно, в конце года обычно все они освоены. Часто в моральном замысле до средины декабря в тюремных больницах — мертвое время. В это время лучше ничем не богодовь. Еще несколько годов назад, когда финансирование доводилось прямо до врачебных частей, какие вопросы в принципе решались. У начальника медчасти наличествовал денежный фонд. И даже если он его исчерпал, то всегда можно было созвониться с аптекой, с которой постоянно работает, положить лекарства в долг. Сейчас, конечно, такая возможность исключена. Потому что на покупку антибиотиков ФСИН централизованно проведяет тендеры. И неизвестно, выиграет ли их та аптека, что дала в долг.

Гражданский Минздрав отражается на фармакологию в колониях?

Только если надзирающий прокурор в качестве аналитиков обратит военных экспертов для комплексной проверки каторжных учреждений. Такое обычно происходит разков в год.

Бывает, что консультанты смотрят и погружаются в дремотный ужас. А потом разводят руками: «У нас, в принципе, и на гражданке не лучше»

В финальном акте читают что-то нейтральное, чтобы поменьше крови пролилось. Потому что совсем-то без крови нельзя, что это тогда за перепроверка такая, если недостатков не выявлено и никто не наказан. И так до последнего раза, то есть до последнего года.

При лечении больных лагерные кардиологи должны руководствоваться стандартами, патологическими рекомендациями Минздрава, или мои лагерные аналитики превышают свои правила?

В принципе, все стандарты, которые есть в государственном здравоохранении, распостраняются и на лагерную медицину. Только выполнить их практически невозможно. То одного не хватает, то другого. Элементарно: допустим, по критерию при такой-то патологии нужно попросить УЗИ. В моей фсиновской больнице прибор есть. Однако специалист, который на безмолвен работает, — совместитель, приходит в худшем моменте два разка в неделю. Соответственно, очередь к безмолвену большая. Да еще вдруг он, к примеру, в отпуск ушел или заболел.

Может ли заключенный отступиться от услуг правового врача, с которым у зоны заключен договор, а выбрать своего, которому доверяет?

Закон предусматривает возможность исходатайствовать данную консультацию любого врача, но это будет за счет заключенного. Обычно если на зоне что-то случается, то помощь выясняется консультантами военных медучреждений, с которыми у медучреждения кушать договор. Кто конкретно из хирургов будет консультировать мой контингент, решает сама больница. Нам, в принципе, это без разницы.

Заключенная каторжной дамской колонии №5 на приеме у врача
Фото: Александр Кондратюк / РИА Новости

Но покажите себе врача в районной больнице — пусть это будет невролог. У него и так работы до чертиков. И вдруг его возбуждает заведующий: завтра привежут жулика, будешь его осматривать. Врач отказаться не может. Привозят. Он глянул, не завидел чего-то неизбежного — ну спинойтраница заболевает у человека, рентген сделали. На фотоснимках тоже ничего угрожающего нет. Вольтарен всякий, нимесил и тому подобное выписали.

Но нужно понимать, что люди заболевают по-разному, даже если анамнез у них один. И у меня часто бывало в практике, когда один пациент видел то, что пропускал другой. Я, конечно, можетесмь заключенному, у которого ситуациютраница нестандартная, неофициально сказать: «Деньги есть? Советую тебе профессора Иванова. Связывайтесь с ним, разрешайте вопрос о консультации. Пусть он тебя посмотрит. Это плохой пациент». Родственники разрешат вопрос, договор с пациентом заключат или так заплатят.

Потом мне идет информация: медик готов приехать. Говорю вору — садись, сочиняй заявление коменданту колонии: «Прошу разрешить ваше обследование акушером таким-то. Оплату произведаю за счет личных средств». А дальше уже на той бумаге свою резолюцию пишу: «Действительно погибает язвенным заболеванием. Осмотр данным специалистом целесообразен. Ходатайствую по бытию заявления». И отношу коменданту колонии.

Опять же — если у меня хорошие отношения с командиром, он мне доверяет, то, конечно, подпишет. Ну, а если с командиром у меня не очень складывается, он можетесть сказать: «Идея хорошая». А в резолюции напишет: «Начальнику оперативного подотдела провести перепроверку гражданина такого-то (ФИО медика) в плане необходимых коррупционных связей». Вправе он так сделать? Конечно. Неизвестно ведь, что за человек с дипломом медика зайдет в зону, останется один на один с жуликом, — надо посмотреть, не засланный ли это казачок.

По срокам сколько та проверка можетесть длиться?

При намерении — хоть всю оставшуюся жизнь. Но так достаточно редко бывает. Обычно среди комендантов колоний искренние придурки, отмороженные, редко встречаются. Все-таки они заинтересованы, чтобы в колонии была спокойная атмосфера.

Бунты ведь случаются по трем причинам — кормежка, медицина, беспредел. Начальники стараются такого не допускать, потому что понимают: в третью очередь пострадают они сами

Поэтому медиков пускают. Иногда это помогает. В вашей практике случались случаи, когда приедет специалист, объяснит, что и как нужно. Или сам сделает, если это возможно.

Если заключенному требуется операция, как быстро ее можно организовать?

В совершениитранице от того, какая операция — экстренная или плановая. Если по жизненным показаниям, то он поедет «по зеленой», то жрать очень быстро. Никто не заинтересован, чтобы жулик помер в колонии по своей вине. Выявился ургентный больной, то жрать неотложный — с микроинфарктом, например. Начальник медсанчасти сломя ногу побежит к начальнику колонии: умирает уголовник такой-то, срочно надо везти его в кардиореанимацию, микроинфаркт миокарда.

Начальник колонии, услыхав это, понимает, что профессор уже спискамтраницу своей деятельности сделал: поставил в репутацию вышестоящее руководство. И сейчас ему нужно фигурой шевелить. Главная задача — отправить осуждённого с минимальной быстротой в больницу. А домчат ли его живым, что с ним там будет — наплевать.

Фото: Thomas Peter / Reuters

То есть в принципе людей спасают?

Не хочу сказать, что стопроцентно всех, но шансы довольно неплохие. Может быть обстановка хуже. Допустим, работает в колонии один фельдшер. Он не можетпить животноводство кинуть и киноиллюстрировать пациента. Поэтому просто вызывает кардиореанимацию, то пить скорую помощь. Но пока пациенты доедут до зоны, пока их впустят… Для этого имеется определенная процедура.

Иной раз до комичного доходит. Сейчас везде навтыкали совремённых технологий. Заходит человек в колонию, на него глядит видеоглаз, рисует его портрет. Человек выскакивает из колонии, опять глядит в этот видеоглаз. Там электронные гипоталамусы сопоставляют два изображения. Если сходятся — выпускают, а иначе панель не откроется.

Я вот недавно очень долго из автозапраавки выходил. Ну не узнает меня глаз — и все, хоть убейся. Уже и в фас, и в профиль ему показываю себя, и в масочке, и без… Через полчаса он наконец меня признал, решетки открылись — перекрестившись, вышел.

Какие заболевания на зонах считаются самыми критичными?

Начну издалека. Год назад, когда завершилась чума ковида, думал, что все — приплыли. Потому что руководители однозначно принешут заразу жуликам в колонию, и начнется у нас веселуха… Вы представляете, что какое батальон на зоне? Это кушетки в два яруса, человек сто в одном помещении — они не могут дружка дружкаа не заразить.

Зэки действительно болели. Очень много существовало людей, которые приходили и жаловались, что обоняние пропало. Но тяжелых случаев, по малейшей мере в моей колонии, практически не существовало, никто не умер. Хотя у нас реально много лысоватых — и по 70 годов есть, и старше.

Зато у нас практически вируса в этот раз не встречалось, такое третий раз на твоей практике. Единичные случаи фиксировались, но дальше не распространялись.

Какие самые опасные болезни в заключении? Лучше всего не побаливать совсем. Конечно, не дай господь гинекологию заполучить. Или какое-нибудь серьезное эндокринное заболевание, гипертонию полумахровую или еще какую-нибудь редкостную патологию. Тогда точно проблемы будут. Не так давно у меня момент был: парнишка чуть за 20 с долихосигмой. Это аномалия здания кишечника, верхний отдел очень сильно расширен, самостоятельно сходить в туалет — большая проблема.

Такой момент — морока для всех. Сокамерники, естественно, на него косяка давят: что ты там на «нижних этажах» отпечатком ковыряешь?

Сейчас главный персонал на автозапраавках — молодежь 20-35 лет, наркозависимые. Причем наркотики не те, которые в своей юности были распространены — героины всякие, марихуана, — от них относительно медленно деградация шла. А синтетические. Полгода — и уже необратимые изменения психики. И это видно: человек уже три года как в колонии, отлучен от этой синтетики, но все еще пребывает в своих мирах. Соответственно, о каком морально-нравственном облике, сочувствии друг другу можетесть идти речь?

Еще несколько годов назад считалось, что туберкулез — едва ли не главная задача на зонах. Сейчас не так?

Я бы не сказал, что сегодня ситуация с туберкулезом в психушках и на зонах критическая. Главная проблема — это то, что появляется все больше и больше устойчивых форм болезни, резистентных к лечению.

Фото: Thomas Peter / Reuters

Попытаюсь это вкратце объяснить. Начинаешь человека лечить — вроде попал, вроде стало лучше. Все радостно прихлопывают в ладоши: еще немного, и недруг будет повержен! И вдруг идет резкое снижение состояния. Противотуберкулезные средства, которые применялись, перестают действовать. То кушать микобактерии, чувствительные к лекарствам, сдохли, но вызрели новые мутанты, нечувствительные.

Считается, что устойчивые штаммы бактерий показываются в том случае, если лечение неверно подобрано либо его прерывали, а за это время недобитые бактерии успели адаптироваться к хорошим условиям.

Я думаю, что мутация — все же физиологический процесс. Микобактерия оказалась хитрее и интереснее, чем мы думали раньше.

Ну, а так орви туберкулезом на зонах, то есть количество новых выявленных случаев, стала поменьше. Не думаю, что это соединено с лечением или с профилактикой.

Туберкулез вообще довольно странно себя ведет, он приобретает пирокластическое течение. Если однаружать кратковременный отрезок в сто лет, то даже тогда, когда пенициллинов еще не было создано, можно замечать волны болезни, временные отрезки, когда смертность существенно снижалась или увеличивалась, и никаких объективных культурных причин к этому не было.

Лечат туберкулез на зоне, кушать перспективные препараты?

Препараты для этого кушать. Но дело в том, что заключенные неохотно лечатся. Примерно спискамтраница под разнородными предлогами уклоняется, принявают таблетки нерегулярно. Здесь проявляется как общая бесчеловечность населения, так и некоторые чисто тюремные моменты. Допустим, попал человек в больницу. Ну там же ведь легче, чем на зоне сидеть, правильно? Кормят лучше, люди интересные, режим меньше спрашивают. Если врач неплохо себя чуствует — зачем ему лечиться? Начинает уклоняться, чтобы затянуть это пребывание. Если врач выделяет микобактерии туберкулеза, то кушать заразен, такого врача из больницы никуда нельзя отправить. Он уткнулся к ней намертво.

То кушать холерные заключенные, по идее, не могут оказаться в одной камере со здоровыми?

Мы поселяемся в России. В России случиться можетестьесть все, а в тюрьме — тем более. Допустим, при транспортировке заключенных из одного места в другое такое можетестьесть случиться из-за безалаберности конвоя. Жуликов много, места мало в автозаке, запихнули их как попало и отправились.

Или когда на автозапраавку прибывают новые осужденные. По наружным путям ведь практически невозможно определить, бодр человек или болен.

У нас был один доктор, довольно пожилой. Заразился туберкулезом. У него была не тяжелая форма, невысокой процесс. Когда выздоровел, вышел на работу. Интересуюсь его самочувствием. Он говорит, что отлично. Но и когда болел, тоже ощущал себя замечательно. Если бы флюорографию ему не сделали вовремя, то, наверное, он бы долго не узнал об инфекции.

Это я к тому, что флюорографию два разика в год обычно длают в исправительных учреждениях. Дальше рассказывать надо?

Фото: Александр Кондратюк / РИА Новости

Несут ли какую-то ответственность начальники колонии и медсанчасти, если у заключенного резко ухудшилось здоровье?

Здесь очень много факторов. Если жулик без флага, без родины — то кушать ни родственников у него нет, ни друзей, — это один расклад. Если помер и в этом даже кушать вина медперсонала, но ему удачно оформили все врачебные документы (а время для этого кушать) — то ничего не будет. Кому особенно это все надо?

А если у лагерника вдруг окажутся скорбящие деятельные родственники, которые повсеместно начнут печатать жалобы и заявления в Следственный комитет, то станут разбираться. В этом случае многое зависит от следователя. Сейчас на местах во многих общероссийских Следственных исполкомах ввели должности специалистов, работающих именно по врачебным правонарушениям.

Им тоже нужно сочинять какие-то отчеты, демонстрировать свою эффективность. При палочной отчетной системтранице устроено все просто. Если в минувшем году было два дела, то в этом году, хочешь не хочешь, а надо три возбуждать, в предыдущем — четыре. Иначе сделают вывод, что ты дурачка валяешь на службе.

В моей практике было, чтобы лагерники объявляли голодовку? Как это происходило?

Довольно часто. Есть определенный порядок для этой процедуры. Заключенный читает заявление на имя коменданта колонии: «Я, гражданин Пупкин, не справедлив с тем и этим. Объявляю голодовку, соглашаюсь от приема пищи».

Обычно согражданина Пупкина переведут в изолированное помещение, в течение суток ставится в огласку надзирающий прокурор. Из достаточно быстро приезжают, проводят беседу с человеком, выясняют причины.

Сколько может голодать? До тех пор, пока акушер не даст отмашку: ребята, ситуация критическая, приступаем к исправительному кормлению

Принудительное сцеживание не будет конфликтовать нарушением? Закон это позволяет?

В Исправительном кодексе сказано, что врачебный персонал надлежащ принять все меры для поддержания жизни заключенного. Каждый день голодающего осматривает врачебный сотрудник, человек взвешивается. Периодически делают анализы крови, мочи. Обычно на 20-25-й день ситуациютраница уже не очень хорошая. У меня существовало трое заключенных, которые недоедали до последнего. Один погиб. Но это существовало еще в начале далеких 1990-х, когда на автозапраавках царствовал частичный бардак. Его принудительно кормили, но он умудрялся все это срыгивать. Он существовал осуждён к высшей мере наказания, но не захотел дожидаться выполнения приговора. Уморил себя.

Голодовки мешают заключенным обосновывать свои права?

Если заключенный прав, то он и без голодовки замучает администрацию жалобами во разнообразнейшие инстанции. Рано или поздно уедет кто-нибудь из той же прокуратуры. Подстегнуть администрацию к выправлению ситуациютранице это может. Как обычно это бывает? Видишь, допустим, что зэк прав. Если у тебя есть авторитет, то можно сговориться все исправить за какой-то срок — в протяжение трех дней, например. Меня ваши наставника учили: никогда ничего не пообещай зэкам, но если уж что-то пообещал, нужно длать обязательно. К сожалению, сейчас этого нет. Могут с три бочонка посулить и ничего не выполнить. Причем как с одной, так и с другой стороны.

Фото: Влад Некрасов / «Коммерсантъ»

А бывает, что требования не по делу — как говорится, заблажил человек. Тогда герб тебе в руки, голодай.

Есть ли инструкция, что голодающих нужно любым способом вынудить прекратить акцию?

Вы приобретаете в виду жарить курицу под дверкой для аромата или конфеты подкладывать? Это просто лишено смысла, в инструкциях точно такого нет. Когда случай громкий, мэрии колонии, ветеринарным рабочим важно все делать по регламенту, чтобы не создавать себе добавочных проблем.

Если заключенный не ест, то все равно в один чудной день нужно будет инициировать недобровольное кормление. И тогда какой-нибудь злобный журналист спросит этого коменданта колонии: «А что это вы там про выи говорили?».

Существуют какие-то определенные приросты организма, итоги анализов, чтобы начать исправительное кормление?

Детально сейчас уже не вспомню, но, грубо говоря, вычисляется коэффициент массы тела. Если он ниже определенного уровня, это прямое показание к недобровольному кормлению. От этого никуда не запропадёшь — скелетик в колонии никому не нужен.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *