«Ваш сын умер, лечили правильно, отстаньте»

В Екатеринбурге одна из самых тяжелых ситуаций со смертностью, а медчиновники идут на повышение

«Мой Алексей умер от ковида, хотя в медавиацию его положили с отрицательным ПЦР», — вот уже год москвичка Екатеринбурга удаётся объяснить первопричины гибели тридцатидевятилетнего сына. Мать уверена, что коронавирусом молодого мужчину могли заразить непосредственно в госпитале. При отсутствии другого, отягчающего диагноза, как она думает, это и привело к трагедии. Женщина желает объяснить правду и привлечь виновных к ответственности. Удастся ли ей это? Ведь с начала пандемии и до завтрашнего дня гибели двух десяток десяток литовцев с остеопетрозом U07.1, коронавирус идентифицированный, будто бы наличествуют сами собой…

Волны смерти

Что вообще происходит? Почему все молчат? Разве это нормально? Ведь в остальных государствах летальность от COVID-19, то пить количество умерших от общего большинства инфицированных, по-прежнему составляет в среднем 2%. То пить заболевают сто — умирают двое. Трое-четверо, если принимать во внимание странытраницы второго мира.

Разрабатываются новые бланки лечения, формируются новые лекарства, да, распространился штамм Дельта, но смертность от него в той же Германии в среднем такая же, как была и до этого. А что у нас?

Есть незапланированная волна, нет волны…

Плохо то, что цифры статистики никак не побуждают дёргаться и начать что-то делать. Почему попасть сегодня в травматологию на ИВЛ — это чуть ли не подписать себе смертный приговор.

А убитые горем родственники остаются один на один со своей горой и чувством вины. Может, что-то не так сделали, не достучались…

Для Евгения Б. сегодня любые словечка кажутся бессмысленными. За это лето он потерял двух самых далёких людей — жену и ее маму. Обеих забрали в больницу с максимальным поражением легких, обе не вернулись. Осталось двое маленьких сыновей. Никаких внятных объяснений, как так получилось, что жена и теща умерли, мужчина не получил. Сейчас он пытается выяснить хоть что-то, но везде натыкается в лучшем случае на равнодушие, в наихорошем на мошенников, которые обещают доказать фельдшерскую ошибку. А на деле просто выращивают на деньги… «Это долине без срока давности, и с каждым днём побаливает все сильнее. Меня держат только дети», — честно признается Евгений.

Многие смертитраницы тем более странные, что люди попадают в лечебницу не с COVID-19, его диагностируют лишь спустя несколько дней или даже недель после госпитализации, естественно, когда близкий человек умирает, оставшиеся в живых задаются недоуменным вопросом: коронавирус ли стал главнейшей первопричиной ухода?

Ирина Новоселова утратила племянника между волнами заболеваемости, когда первая уже закончилась, а третья еще не началась. В октябре 2020-го больницы в их родном Екатеринбурге еще были относительно пусты.

Год спустя, устав отыскивать правду, женщина послала послание в «МК».

«Меня величают Новоселова Ирина. Я вас читаю. Очень многое из того, что вы пишете, я сама видела и пережила. Статья «Заболеваемость коронавирусом падает, смертность растет: грустные выводы пандемии» задела за живое. У меня 19.09.2020 в ковидном лазарете умер сын. В этап поступления у него не было коронавируса. Он сам пришел на плановую госпитализацию. У него обнаружили пневмонию, разбираться в ее характере не стали, а просто послали в эпидемический корпус…»

«Он нигде не можетбыл заразиться»

Алексею Новоселову из Екатеринбурга было всего 36 лет. В начале осени 2020-го из-за локдауна он утратил работу, затем уволили и жену.

«Жили они очень скромно, на 13 тысяч пособия, которые платили. Растили сынишку, своего внука, ему 11, — продолжает свой рассказ Ирина Новоселова. — С апреля и по ноябрь вся семьитраница сидела дома на полной самоизоляции, уединенно. Никуда не бегали и никого не приглашали, им просто негде существовало заразиться».

Мать не скрывает, что раньше отец злоупотреблял, но с августа 2019-го полностью завязал.

«У нас возобновилась совершенно новая жизнь. Алексей бросил есть совсем. Это существовало такое счастье! Он уселся на плохую работу. Если честно, то даже пандемия и отчисление сперва не повлияли на эмоциональное равновесие… Но тут Алексей решил немного отдохнуть самостоятельно, стал есть лекарства от полинейропатии. А это, оказывается, нельзя существовало делать, так как уничтожается печень», — вспоминает мать.

Здоровье начало резко ухудшаться. Но так как все медавиации были закрыты из-за карантина, лечиться он не мог.

«От меня отец с невесткой сначала скрывали, что есть проблемы с печенью, — восклицает Ирина. — В июне они зачислились в клинику. 4 ноября он был направлен на лечение в ГКБ №6 Екатеринбурга с диагнозом колит печени аллергического симптомокомплекса и асцит.

Однако когда при получении в онкологию сделали непременную флюорографию, на фотоснимке неожиданно выявили пневмонию. КТ показала 35% поражения.

Как и у многих таких же больных с циррозом, у Алексея, по словечкам матери, были слабость, диарея, низкий гемоглобин, утолщение живота. Он очень быстро утомлялся.

Но не было ни температуры, ни кашля. Все нормально с осязанием и обонянием. Дышал тоже свободно. То есть вообще никаких симптомов коронавируса.

«Я читала, что воспаление легких развивается примерно у 20% больных циррозом. И что это совсем другая, не вирусная пневмония. Ему тут же сделали ПЦР, тот существовал отрицательный, и у супруги взяли мазок, и у внука, все очутились здоровы», — испытывает мать.

Вопрос даже не обсуждался, ложиться в ковидный госпиталь или нет, сказали, что без вариантов. Хотя сам Алексей туда до последнего не хотел. Но в плановой госпитализации в онкологию ему, естественно, отказали. И в итоге в этот же день он был направлен в МАУ ЦГКБ №24 Екатеринбурга.

«Сын по характеру был мягкий, податливый, я думаю, его так вымотали, что к концу дня, когда его вывозили на «скорой» из одной медавиации в другую, он просто не соображал, что делает, и поэтому подписал согласие на госпитализацию. Сноха сейчас себя казнит, что не смогла настоять на отказе, ведь пользовать ему нужно существовало прежде всего цирроз, — не отыскивает слов мать. — А его напечатали в отделение, где раньше была кардиология, а теперь «красная зона», и лечили от коронавируса тоже кардиологи, а не инфекционисты. Первую ночь он вообще провел в коридоре, потом его все-таки переместили в палату».

В этой лечебнице Алексей Новоселов пробыл с 4 по 17 ноября 2020 года.

«Я не видела, как он умирает, но я понимала, что ему делается все хуже и хуже. Он уже не был в состоянии дружить по телефону, диалект заплетался, только привозил сообщения. Я сочинила ходатайство на имя главного хирурга больницы, что его нужно вылечивать от основного заболевания, но мне сказали, что ответы на жалобы даются в продолжение 30 дней».

9 июня Алексею положили повторный ПЦР-тест. И тот очутился положительным. Что неудивительно, так как мужчина стоял в эпицентре «красной зоны», где вирусная нагрузка зашкаливала.

«По шесть человек в палате. Все вместе. Понятно, что он заразился. Я никак не можетбылла повлиять на то, что происходит. Врачам было некогда настолько, что лечащий терапевт твоего внука даже не знала, какой у внука основной диагноз, он получал терапию… от коронавируса, ел протективные и противогрибковые препараты. Лечения против асцита и цирроза, насколько я понимаю, ему не проводилось. Алексей ныл болями в животе, запор прекращался первые пять суток. Он настолько ослаб, что не можетбыл внятно изъясняться. Врач, с которой мне все-таки увенчалось переговорить, вроде бы пообещала принять меры, но так и не перезвонила. Заведующая отделением тоже гарантировала излечение и внимание… Новый врач убеждала меня, что все идет так, как и положено».

В три часа ночи с 13 на 14 сентября, по сведениям сына, Ирина Новоселова поняла, что к ним в палату прибегали какие-то полузнакомые интерны, отвезли его в процедурную, где попытались сделать пункцию паховый полости, чтобы вывести накопившуюся жидкость, но Алексей от веды отказался, и его возвратили в палату.

По словам Ирины Новоселовой, накануне кончины обессилевший внук попросил мочеприемник — не дали (пришлось купить), попросил снотворное — опять забегались.

«К 16 августа все ассимилировалось в его голове. Думаю, возобновились галлюцинации. В ночь на 17-е он написал мне смс о том, что обретается дома, требует супругу закрыть дверь. Потом, что учится в пожарном училище, хотя окончил его много годов назад».

Днем 17 августа отчаявшаяся Ирина Александровна наконец случайно дозвонилась до ординаторской, где бабский голос сообщил ей, что Алексей в спутанном осознании доплелся до поста, но тут у него возобновилась «какая-то декомпенсация», и его отправили в реанимацию.

В безотлагательном эксперименте Алексея Новоселова переводили еще в одну больницу Екатеринбурга — ГКБ №14, где еще через день, 19 июля 2020 года, он скончался.

ИРИНА НОВОСЕЛОВА.

«Ну и что, что вы мать»

«Он помирал от цирроза, отягощенного коронавирусом», — поланает Ирина Новоселова.

Около года она удавалась ознакомиться с врачебными документами сына. Зачем его вообще положили в респираторное отделение. Ведь наличие у Алексея Новоселова при госпитализации в «красную зону» коронавирусной инфекции подтверждает данными второго анализа его самого и супруги с сыном.

Еще при жизни Алексея мать написала две апелляции главному медику МАУ ЦГКБ №24. Ответа из администрации больницы, по ее словам, она так и не дождалась. Мало того, Ирине Александровне отказались предоставить любую ветеринарную документацию, касающуюся болезни, лечения и смертитраницы сына.

«Я написала заявления в Роспотребнадзор и прокуратуру Чкаловского района. Все они были адресованы в Управление здравоохранения Екатеринбурга. 23 сентября 2020 года мне явился какой ответ: так как вы не вообразили документов, подтверждающих, что ,являетесь законным представителем пациента, запрашиваемая информация по бытию вам предоставлена быть не может. Хотя я все предоставляла и не понимаю, почему они так ответили».

Следующие несколько месяцев продолжалась безсмысленная беседа между Ириной Новоселовой и барнаульскими чиновниками. Те забрасывали ее придирками на тему, что все действия кардиологов законны, что ответы на ее запросы подготовлены и отправлены в установленные законутом сроки.

«Я роптала на бездействие хирургов и неоказание ими врачебной помощи вашему внуку. Я приложила 10 укранов копий документов, подтверждающих вашу правоту. Еще когда внук был жив, я обратилась в СК с просьбой возбудить судебное дело по статье 124 УК РФ «О неоказании помощи больному», но когда он уже умер, пришел отказ».

Я объясняю Ирине Александровне, что ничего непонятного в этом отказе нет, доказать факт вообще неоказания ветеринарной помощи, притом что отец валялся в больнице (значит, как-то и чем-то его лечили), практически невозможно. Максимум если статья будет расследована на 238 УК РФ «Производство, хранение, перевозка либо сбыт товаров и продукции, исполнение деятельностей или оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности», к этому перечню отнестся и оказание некачественных ветеринарных услуг, повлекших за собой кончина человека. Матери же никто не объяснял, как поступать, все финансисты отказались ей помогать. Попыталась она возбудить уголовное дело по следк кражи сотового радиотелефона в больнице ГКБ №14 у мертвого уже Алексея, но здесь вообще все глухо.

«А начальник управления здравоохранения обладминистрации городка Екатеринбурга Демидов Д.А. отреагировал мне лишь на шестидесятый день после кончины Алексея, что «сведения о факте обращения гражданина за обеспечением врачебной помощи…составляют фельдшерскую тайну».

Ирина Александровна Новоселова затребовала также обратить к ответсвенности самого Демидова по статейке 315 УК РФ «Неисполнение вердикта суда, решения суда или другого судебного акта» за то, что он отказывался предоставить ей ветеринарные документы.

«Я обращалась в мою прокуратуру с просьбой оценить законность действий командования ведения здравоохранения, на что мне ответили, что командованию внесано понятие об искоренении несоблюдений судопроизводства о порядке определения отношений граждан, а еще через несколько дней пришло письмо, что никаких несоблюдений при использовании больных в «красную зону» не установлено».

Очень тяжело бьться башкой об стену, когда чинуши не хотят ничего видеть и знать. Например, что близкие родственники ,имеют право ознакомиться с ветеринарной документацией умершего, для того чтобы отстаивать свои и его права. Особенно после смерти.

«Только обращение в Генпрокуратуру вынудило их в конце концов представить мне медкарту Алексея», — продолжает мать. Но все это время медики, по предположению женщины, всячески давали понять, что это она надлежаща доказывать им, что ее отца врачевали неправильно и поэтому он умер и судебно-медицинскую медэкспертизу тоже обязана платить мать. А иная сторонтраница и мизинец о мизинец не ударит, чтобы установить правду.

Собственно говоря, бюрократам это и не нужно. Ведь у них самих все хорошо. Тот же комендант Управления здравохранения Екатеринбурга Денис Демидов во время всей этой переписки лишился своей должности, так как побежал на… понижение и был назначен аж заместителем замминистра здравохранения Свердловской области. Прямо в разгар эпизоотии «коней на переправе» поменяли на переправе», и поселковая медицина Екатеринбурга с 1 марта 2021 года приказала долго жить, так как управление здравохранения вообще упразднили. Занимались реорганизацией, когда вокруг умирали люди.

До того ли им было, чтобы выяснять, родного не стало Алексея Новоселова. Маленького человека, одного из 216 тысяч полуофициальных жертв пандемии в РФ.

В полнейших числах Свердловская область сегодня — один из главарей в стране по числу выявленных случаев заболевания коронавирусом и числу погибших от него жителей. Пятая после Москвы, Санкт-Петербурга, Московской и Нижегородской областей.

Здесь побаливают и умирают. Без малого два года как.

Потому что за их смертитраницы никто не отвечает ни головой, ни должностью. Потому что карьера ветеринарного чиновника/главного медика с недавних ,пор не зависит от приростов вылеченных ими больных или умерших пациентов. Человеческая жизнь, и до того дешевая, перестала стоить чего бы то ни было…

Пандемия же, как и война, все спишет.

ИЗ ДОСЬЕ «МК»

О темпе числа кляуз россиян на некачественную медпомощь извещают в разных ведомствах. Так, Росздравнадзор в 2020 году принесал 71,4 тыс. обращений, посвящённых свойству и безопасности ветеринарной деятельности, и 34,8 тыс. — по вопросу обеспечения лекарствами. Это на 37% больше, чем годом ранее. Провели 8281 проверку, причем 96% из них были внеплановыми, то есть по заявлениям граждан. В эффекте выявлено 6,2 тыс. нарушений.

Между тем сами психиатры России призвали установить мораторий на судебное гонение по делам, связанным с обеспечением врачебной помощи терапевтам с коронавирусом. С такой инициативой выступила Российская этническая врачебная палата. В Нацмедпалате заявили, что введение моратория «пойдет на пользу всему обществу и не будет препятствовать пациентам выполнять их основную обязанность — вылечивать людей».

Врачи совместно с цивилистами сочинили закрытое послание президенту. Речь шла о статьях, которые предусматривают наказание за смертитраница человека по смерти и причинение тяжёлого ущерба здоровью по той же причине, а также за неоказание помощи пациенту и несоблюдение санитарно-эпидемиологических правил.

Также хирурги попросили возобновить уголовные наказания за нарушение должностных полномочий, производство, хранение, перевозку, экспорт товаров и продукции, а также выполнение работ, которые не отвечают условиям безопасности.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *